Аннотация. В статье рассматривается современное состояние Евразийского экономического союза (ЕАЭС) как одного из наиболее значимых интеграционных проектов на постсоветском пространстве, анализируются его институциональная структура, экономический потенциал, динамика внутренней интеграции, внешнеэкономическая деятельность, а также системные проблемы и вызовы. Особое внимание уделяется вопросу возможного сближения Республики Таджикистан с ЕАЭС. На основе комплексного анализа экономических, миграционных, инфраструктурных, институциональных и геополитических факторов обосновывается необходимость перехода от бинарной постановки вопроса «вступление — невступление» к поэтапной модели прагматического взаимодействия. Показано, что для Таджикистана ЕАЭС одновременно представляет значительный источник потенциальных экономических возможностей и совокупность рисков, связанных с таможенной политикой, конкуренцией, институциональными ограничениями, санкционным воздействием и сокращением пространства внешнеэкономического манёвра. Предлагается концепция «мягкого сближения», предполагающая последовательное расширение взаимодействия без преждевременного принятия обязательств, связанных с полноправным членством. В качестве приоритетных направлений рассматриваются трудовая миграция, торгово-таможенное сотрудничество, цифровизация, транспортно-логистическая инфраструктура, энергетика, профессиональная аккредитация и инвестиционное взаимодействие. Делается вывод о том, что рациональная политика Душанбе должна исходить не из геополитической логики выбора одной стороны, а из задачи максимизации национальной экономической выгоды при сохранении государственного суверенитета и многовекторности внешнеэкономических связей.

Ключевые слова: Евразийский экономический союз, ЕАЭС, Республика Таджикистан, экономическая интеграция, Центральная Азия, трудовая миграция, торговля, инвестиции, транспортные коридоры, цифровизация, геоэкономика, региональное сотрудничество, внешнеэкономическая политика.

Евразийский экономический союз сформировался как институционально оформленный проект региональной экономической интеграции, призванный обеспечить свободное движение товаров, услуг, капитала и рабочей силы между государствами-участниками. Договор о Евразийском экономическом союзе был подписан 29 мая 2014 года, а функционирование Союза началось 1 января 2015 года. В настоящее время в его состав входят Российская Федерация, Республика Беларусь, Республика Казахстан, Республика Армения и Кыргызская Республика. Организационная архитектура ЕАЭС включает Высший Евразийский экономический совет, Евразийский межправительственный совет, Евразийскую экономическую комиссию и Суд ЕАЭС. Такая структура свидетельствует о стремлении государств-участников создать устойчивую систему наднационального и межправительственного регулирования экономических процессов, хотя реальная степень интеграции по различным направлениям остаётся неодинаковой.

Актуальность исследования обусловлена тем, что ЕАЭС развивается в условиях глубокой трансформации мировой экономики, усиления регионализации, изменения транспортно-логистических маршрутов, санкционного давления, цифровой перестройки международной торговли и обострения конкуренции между крупнейшими центрами силы. В этих условиях региональные экономические объединения получают дополнительное значение как механизмы адаптации национальных экономик к внешним ограничениям и как инструменты формирования устойчивых торгово-инвестиционных пространств. ЕАЭС при этом нельзя рассматривать исключительно как экономическую организацию в узком смысле. Его функционирование объективно связано с более широкими процессами в сфере международных отношений, безопасности, миграции, инфраструктурного развития и геоэкономического позиционирования государств Центральной Евразии.

По имеющимся на 2024–2025 годы оценкам, совокупный экономический потенциал стран ЕАЭС составляет около 2,5 трлн долларов США, а население — порядка 184 млн человек. Внешнеторговый оборот Союза с третьими странами приближается к 1 трлн долларов США. Эти показатели позволяют характеризовать ЕАЭС как значительный экономический субъект, способный оказывать влияние на торговые, инвестиционные и логистические процессы в Евразии. Существенное место в экономическом потенциале Союза занимают энергетические ресурсы, промышленность, транспорт, сельское хозяйство и обрабатывающие производства. Вместе с тем количественные показатели сами по себе не означают достижения полноценной экономической интеграции. Между государствами сохраняются существенные различия в структуре хозяйства, уровне экономического развития, налоговом и административном регулировании, инвестиционном климате и характере внешнеэкономических связей.

Особенностью ЕАЭС является асимметричность его экономической структуры. Российская Федерация обладает подавляющей долей совокупного ВВП, энергетических ресурсов, промышленного производства, финансовых возможностей и потребительского рынка Союза. В результате Россия объективно играет системообразующую роль в функционировании ЕАЭС. С одной стороны, наличие крупной экономики обеспечивает Союзу значительный масштаб и способность поддерживать интеграционные механизмы в условиях внешнего давления. С другой стороны, экономическая асимметрия создаёт объективный риск чрезмерной зависимости малых государств-участников от экономической конъюнктуры Российской Федерации. Именно поэтому оценка перспектив ЕАЭС требует разграничения двух взаимосвязанных процессов: институционального развития интеграции и сохранения дисбаланса экономических потенциалов государств-участников.

Одним из ключевых достижений ЕАЭС является формирование общего рынка труда. Свободное перемещение рабочей силы между государствами-членами существенно снижает административные барьеры для граждан стран Союза, расширяет возможности трудоустройства и способствует формированию общего пространства занятости. Для государств Центральной Азии данный аспект имеет принципиальное значение, поскольку трудовая миграция в Российскую Федерацию и Казахстан является одним из важнейших каналов трансграничного движения рабочей силы. Именно миграционный фактор является одним из наиболее существенных элементов потенциальной привлекательности ЕАЭС для Республики Таджикистан.

Одновременно необходимо избегать упрощённого представления о ЕАЭС как о полностью сформированном едином рынке. Внутри Союза сохраняются технические, административные, транспортные, финансовые и регуляторные ограничения. В различные периоды фиксировалось значительное количество барьеров и ограничений во взаимной торговле, а степень либерализации отдельных рынков существенно отличается. Особенно заметны различия в сфере услуг, энергетики, финансов, транспорта, сертификации и профессиональной деятельности. Это означает, что процесс интеграции ЕАЭС продолжается и его конечная институциональная конфигурация ещё не является окончательно определённой.

Существенное значение имеет внешнеэкономическое измерение деятельности Союза. ЕАЭС последовательно расширяет взаимодействие с государствами, не входящими в его состав, используя соглашения о свободной торговле и иные механизмы экономического сотрудничества. Особое значение приобрело вступление в силу в мае 2025 года соглашения о свободной торговле между ЕАЭС и Ираном. Параллельно развивались переговорные процессы с Индией и другими государствами. Подобная динамика показывает, что ЕАЭС стремится выйти за рамки пространства бывшего СССР и сформировать более широкую систему внешнеэкономических связей. В стратегической перспективе это может повысить значение Союза как связующего звена между рынками Европы, Центральной Азии, Ближнего Востока, Южной и Восточной Азии.

Однако расширение внешних связей происходит на фоне серьёзных внутренних и внешних вызовов. Наиболее существенным фактором остаётся геополитическая ситуация вокруг Российской Федерации и связанные с ней санкционные ограничения. Санкционное давление оказывает влияние на финансовые расчёты, транспортные маршруты, инвестиционные процессы, стоимость логистики и доступ к отдельным международным рынкам. При этом последствия санкционного режима распределяются между странами ЕАЭС неравномерно. Для малых государств Союза возникает объективная необходимость одновременно использовать преимущества доступа к российскому рынку и минимизировать возможные вторичные экономические последствия внешних ограничений.

Другим структурным вызовом является недостаточная глубина внутренней экономической кооперации. Значительная часть внешнеэкономической активности государств-членов ориентирована за пределы ЕАЭС, прежде всего на Китай, Европу, государства Ближнего Востока и другие рынки. Это свидетельствует о том, что Союз пока не превратился в замкнутое или преимущественно самодостаточное экономическое пространство. Напротив, его дальнейшее развитие будет в значительной степени зависеть от способности сочетать углубление внутренней интеграции с расширением внешнеэкономических связей.

Не менее важной проблемой остаётся различие национальных экономических интересов. Для Казахстана, Беларуси, Армении, Кыргызстана и России значение отдельных направлений интеграции существенно различается. Различия проявляются в энергетике, промышленной политике, торговле, миграции, транспортной логистике и финансовом регулировании. Вследствие этого согласование интересов требует значительных переговорных усилий. ЕАЭС способен сохранять жизнеспособность только при условии, что интеграционные механизмы будут обеспечивать не только совокупный экономический эффект, но и приемлемое распределение выгод и издержек между участниками.

Важнейшим фактором дальнейшей эволюции ЕАЭС становится цифровизация. Формирование цифровых платформ, электронного документооборота, систем прослеживаемости товаров, цифровых таможенных процедур и иных механизмов способно существенно снизить трансакционные издержки. Для стран, расположенных на пересечении международных транспортных коридоров, цифровая совместимость имеет стратегическое значение. Именно поэтому цифровое сотрудничество потенциально может стать одной из наиболее перспективных сфер взаимодействия Таджикистана с государствами ЕАЭС даже без формального членства в Союзе.

Перспективы ЕАЭС следует рассматривать через несколько возможных сценариев. Первый предполагает сохранение существующей модели с постепенным устранением внутренних барьеров и ограниченным расширением внешних связей. В таком случае ЕАЭС будет функционировать прежде всего как механизм координации экономической политики и облегчения торговли между государствами-членами. Второй сценарий связан с углублением интеграции, включая развитие общих рынков, промышленной кооперации, энергетики, цифровой экономики и инфраструктуры. Третий сценарий предполагает расширение взаимодействия ЕАЭС с другими региональными структурами и экономическими центрами, прежде всего с Китаем, Ираном, Индией и государствами Центральной Азии. На практике наиболее вероятным представляется сочетание элементов всех трёх сценариев.

Для Республики Таджикистан проблема взаимодействия с ЕАЭС имеет особую значимость. Формально Таджикистан не является государством-членом Союза и не имеет статуса государства-наблюдателя. Вместе с тем социально-экономические связи республики с государствами ЕАЭС, прежде всего с Российской Федерацией и Республикой Казахстан, отличаются высокой интенсивностью. Важнейшим фактором является трудовая миграция. Значительная часть граждан Республики Таджикистан получает доходы от работы за пределами страны, а денежные переводы мигрантов оказывают заметное воздействие на внутренний спрос, платёжный баланс, доходы домохозяйств и социально-экономическую стабильность. В этой связи любые изменения миграционного режима в России непосредственно отражаются на экономическом положении Таджикистана.

Именно миграционная составляющая делает вопрос взаимодействия с ЕАЭС существенно более сложным, чем обычная дискуссия о торговом соглашении. Возможное членство Таджикистана потенциально могло бы обеспечить более институционализированный режим трудовой мобильности, облегчить доступ граждан к рынку труда государств Союза и расширить возможности социально-экономической адаптации мигрантов. Однако следует учитывать, что членство само по себе не устраняет структурную зависимость экономики от внешней миграции. Более того, чрезмерная ориентация на преимущества внешнего рынка труда способна закрепить модель экономического развития, основанную на экспорте рабочей силы. Поэтому миграционные преимущества должны рассматриваться исключительно как один из элементов более широкой стратегии экономической диверсификации.

Вторым потенциальным преимуществом для Таджикистана является расширение доступа к рынкам товаров и услуг. Вступление в интеграционное объединение потенциально создаёт более благоприятные условия для торговли, кооперации и инвестиционного взаимодействия. Для таджикской экономики особое значение могли бы иметь агропромышленный комплекс, переработка сельскохозяйственной продукции, лёгкая промышленность, горнодобывающий сектор, энергетика, транспорт и логистика. Однако положительный эффект не является автоматическим. Открытие рынков одновременно означает усиление конкуренции со стороны производителей государств ЕАЭС, многие из которых располагают более развитой промышленной и финансовой базой. Следовательно, вопрос возможного присоединения должен рассматриваться в непосредственной связи с оценкой конкурентоспособности отечественных предприятий.

Третьим направлением потенциальных преимуществ является инфраструктурное взаимодействие. Географическое положение Таджикистана позволяет рассматривать республику как потенциальный элемент транспортной и энергетической взаимосвязи Центральной Азии с Южной Азией и другими регионами Евразии. Участие в проектах, связанных с развитием автомобильных и железнодорожных маршрутов, энергетической инфраструктуры, цифровых сетей и трансграничной торговли, способно укрепить геоэкономическое положение страны. В этом контексте проекты типа CASA-1000 и перспективные транспортные маршруты через территорию Афганистана приобретают значение не только как инфраструктурные инициативы, но и как инструменты формирования долгосрочной экономической взаимозависимости.

Одновременно потенциальное сближение с ЕАЭС связано с существенными рисками. Один из них заключается в возможном сокращении национального пространства для самостоятельной тарифной политики. Для государства с относительно ограниченной промышленной базой и значительной ролью внешней торговли изменение режима таможенного регулирования может иметь ощутимые бюджетные последствия. В случае полноправного участия в ЕАЭС Таджикистану пришлось бы учитывать общие таможенно-тарифные правила Союза, а также участвовать в механизмах распределения таможенных доходов. Поэтому вопрос потери части национальных таможенных поступлений требует отдельного финансово-экономического моделирования и не должен оцениваться исключительно на основе предположений.

Другой риск связан с конкуренцией. Либерализация доступа на общий рынок способна стимулировать экспорт и инвестиции, но одновременно поставить под давление предприятия, не обладающие достаточной производительностью, технологическим уровнем и доступом к финансированию. Следовательно, перед возможным расширением интеграционного взаимодействия необходимо реализовать комплекс мер по повышению конкурентоспособности национальной экономики, включая модернизацию промышленности, развитие малого и среднего предпринимательства, повышение качества профессионального образования и совершенствование инфраструктуры.

Особого внимания заслуживает вопрос внешнеполитического баланса. Республика Таджикистан осуществляет многовекторную внешнюю политику, в рамках которой значительное место занимают отношения с Российской Федерацией, Китайской Народной Республикой, государствами Центральной Азии, странами исламского мира и международными организациями. Китай имеет существенное значение для инвестиционного, инфраструктурного и торгового развития Таджикистана, тогда как Россия сохраняет ключевую роль в сфере трудовой миграции, торговли, безопасности и гуманитарных связей. Поэтому возможное сближение с ЕАЭС не должно восприниматься как необходимость выбора между Россией и Китаем. Более рациональной представляется модель, при которой участие в одном экономическом формате не исключает развития других направлений международного сотрудничества.

В этой связи особое значение имеет принцип функционального, а не геополитического подхода. Для Республики Таджикистан целесообразно оценивать ЕАЭС прежде всего через конкретные экономические результаты: насколько участие или сближение позволит снизить издержки миграции, расширить экспорт, привлечь инвестиции, улучшить транспортную связанность, повысить цифровую совместимость и создать новые рабочие места внутри страны. Такой подход позволяет вывести дискуссию из сферы политической поляризации и перевести её в плоскость рационального анализа национальных интересов.

Наиболее перспективной в среднесрочной перспективе представляется стратегия «мягкого сближения» с ЕАЭС. Её принципиальное отличие от прямого курса на членство заключается в поэтапности и обратимости принимаемых решений. На первом этапе Таджикистан мог бы усилить экспертные и межправительственные консультации с Евразийской экономической комиссией и государствами-членами Союза. Одновременно целесообразно сформировать национальную межведомственную рабочую группу, включающую представителей экономического и внешнеполитического блоков правительства, финансовых и таможенных органов, Национального банка, научного сообщества и деловых кругов. Её задача должна состоять не в политическом обосновании заранее принятого решения, а в проведении независимой оценки различных сценариев.

Такая оценка должна включать макроэкономическое моделирование последствий потенциального членства, анализ изменения таможенных поступлений, расчёт эффектов для экспорта и импорта, оценку конкурентоспособности отраслей, прогноз миграционных потоков, анализ возможного влияния на денежные переводы, исследование инвестиционных эффектов и оценку рисков для национальной финансовой системы. Не менее важным является правовой анализ совместимости действующего законодательства Республики Таджикистан с нормативно-правовой базой ЕАЭС. Только наличие подобного комплексного исследования позволит перейти от общих политических оценок к доказательной государственной политике.

Следующим этапом может стать получение статуса наблюдателя при ЕАЭС, если соответствующее решение будет принято с учётом национальных интересов и дипломатической целесообразности. Наблюдательный формат имеет особую ценность именно потому, что позволяет получать информацию о механизмах функционирования Союза, участвовать в отдельных мероприятиях и оценивать практические последствия интеграционных решений без принятия полного объёма обязательств государства-члена. Опыт Узбекистана в этом отношении представляет определённый исследовательский интерес, хотя его нельзя механически переносить на таджикские условия ввиду различий в структуре экономики, миграционной зависимости, географии и внешнеполитических приоритетах.

Параллельно целесообразно развивать секторальное взаимодействие. Наиболее очевидным направлением является трудовая миграция. Таджикистан заинтересован в совершенствовании механизмов трудоустройства своих граждан, повышении прозрачности миграционных процедур, защите трудовых прав, признании профессиональных квалификаций и расширении доступа к цифровым государственным сервисам. Следующим направлением является таможенное и цифровое сотрудничество, которое способно сократить административные издержки и повысить эффективность трансграничной торговли. В сфере образования необходимо развивать механизмы взаимного признания квалификаций и профессиональной аккредитации. В инфраструктурной сфере приоритет следует отдавать проектам, создающим реальные транзитные, энергетические и инвестиционные эффекты для Таджикистана.

Отдельное значение имеют двусторонние отношения с государствами-членами ЕАЭС. Российское направление должно концентрироваться на защите прав таджикских трудовых мигрантов, совершенствовании миграционного регулирования, развитии взаимных инвестиций и расширении торгово-экономического сотрудничества. Казахстан представляет особый интерес в связи с транспортно-логистическими возможностями, торговлей и опытом функционирования относительно крупной центральноазиатской экономики внутри ЕАЭС. Кыргызская Республика, имеющая сходные особенности малой экономики и тесные связи с трудовой миграцией, представляет интерес с точки зрения изучения практических последствий участия в Союзе.

Вместе с тем стратегия сближения с ЕАЭС должна сопровождаться активной политикой диверсификации. Укрепление взаимодействия с ЕАЭС не должно приводить к сокращению сотрудничества с Китаем, государствами Южной Азии, странами исламского мира и международными финансовыми институтами. Напротив, чем шире сеть внешнеэкономических связей Республики Таджикистан, тем выше её способность минимизировать риски зависимости от одного рынка. В этом контексте участие в ЕАЭС целесообразно рассматривать как дополнительный экономический инструмент, а не как замену существующей системе международного сотрудничества.

Особое место в предлагаемой стратегии занимает внутреннее экономическое развитие. Внешняя интеграция не может компенсировать структурные слабости национальной экономики. Если экономика не располагает достаточной производственной базой, технологическими возможностями и конкурентоспособным экспортным сектором, расширение доступа на крупный рынок может привести преимущественно к увеличению импорта. Поэтому потенциальное сближение с ЕАЭС должно сопровождаться промышленной политикой, направленной на увеличение добавленной стоимости внутри страны, развитие перерабатывающих производств, агропромышленной кооперации, энергетики, транспорта, логистики и цифровой экономики.

Особенно важна задача снижения зависимости от денежных переводов. Независимо от решения относительно ЕАЭС Таджикистан объективно заинтересован в постепенном переходе от модели, в которой значительная часть доходов домохозяйств формируется за счёт внешней трудовой миграции, к модели, основанной на расширении внутренней занятости, инвестициях и производстве экспортно ориентированной продукции. В противном случае даже максимально благоприятный миграционный режим будет лишь временно компенсировать структурные ограничения национального рынка труда.

С научно-аналитической точки зрения принципиально важно отказаться от одностороннего подхода к оценке ЕАЭС. Представление о Союзе исключительно как о механизме расширения российского влияния не отражает всего комплекса экономических процессов, происходящих внутри организации. Однако и трактовка ЕАЭС исключительно как экономически нейтрального интеграционного пространства также была бы методологически недостаточной. Реальная оценка должна учитывать одновременно экономическую рациональность, институциональную специфику, асимметрию участников, внешнеполитический контекст и долгосрочные интересы национальных государств.

Для Таджикистана особую актуальность приобретает именно такой комплексный подход. Республика находится в пространстве пересечения нескольких крупных геоэкономических процессов: евразийской интеграции, китайской инфраструктурной экспансии, центральноазиатского регионального сотрудничества, формирования новых транспортных маршрутов между Центральной и Южной Азией. В этих условиях географическое положение страны может превратиться из структурного ограничения в источник конкурентного преимущества при условии развития транспортной, энергетической и цифровой инфраструктуры.

Выводы: Проведённый анализ позволяет сделать вывод, что Евразийский экономический союз представляет собой устойчивый, но незавершённый интеграционный проект, сочетающий значительный совокупный экономический потенциал с существенными институциональными и структурными ограничениями. Его сильными сторонами являются масштаб общего рынка, сформированный механизм свободного перемещения рабочей силы, накопленный опыт координации экономической политики, развитие цифровой повестки, энергетического и транспортного сотрудничества, а также расширение внешнеэкономических связей. Одновременно существенными ограничениями остаются экономическая асимметрия между государствами-членами, доминирующее положение Российской Федерации, сохраняющиеся внутренние барьеры, различия национального регулирования и воздействие геополитических и санкционных факторов.

Перспективы ЕАЭС будут зависеть не столько от формального расширения числа участников, сколько от способности Союза повышать эффективность внутренних механизмов, снижать административные барьеры, углублять промышленную и инвестиционную кооперацию и одновременно расширять связи с внешними рынками. Внешнеэкономическая активность ЕАЭС, включая развитие торговых отношений с Ираном, Индией и другими государствами, свидетельствует о формировании более широкой геоэкономической роли Союза.

Для Республики Таджикистан возможное взаимодействие с ЕАЭС имеет неоднозначный характер. Потенциальные преимущества связаны прежде всего с трудовой миграцией, доступом к рынкам, инвестициями, инфраструктурным сотрудничеством, цифровизацией и расширением транспортно-логистических возможностей. Потенциальные риски включают изменение таможенных поступлений, усиление конкуренции, зависимость от внешней экономической конъюнктуры, воздействие санкционных факторов и возможное сокращение пространства внешнеэкономического манёвра.

В связи с этим на современном этапе наиболее рациональной представляется не форсированная постановка вопроса о полном членстве, а последовательная стратегия «мягкого сближения». Её основу должны составлять углублённые межгосударственные консультации, экспертная оценка последствий, возможное участие в наблюдательных форматах, развитие секторального сотрудничества и заключение конкретных договорённостей, обеспечивающих измеримые экономические преимущества. При этом любое дальнейшее решение должно основываться на результатах комплексного макроэкономического, правового и институционального анализа.

Заключение: Евразийский экономический союз вступил в новый этап своего развития, в котором вопросы его внутренней эффективности всё теснее переплетаются с изменениями мировой геоэкономической системы. Союз сохраняет существенный экономический потенциал и институциональную устойчивость, однако одновременно сталкивается с вызовами, обусловленными асимметрией экономических возможностей государств-участников, внешним санкционным давлением, недостаточной глубиной отдельных направлений интеграции и конкуренцией с другими региональными экономическими проектами. Поэтому будущее ЕАЭС будет определяться способностью превратить накопленный институциональный потенциал в устойчивые практические преимущества для всех его участников.

Для Таджикистана проблема ЕАЭС не должна рассматриваться в логике политического выбора между различными центрами силы. Стратегически более оправданным является прагматический подход, при котором каждая форма сотрудничества оценивается через призму национальной экономической выгоды, устойчивости государственного развития и сохранения внешнеполитической самостоятельности. В этом отношении сближение с ЕАЭС может стать одним из элементов многовекторной внешнеэкономической стратегии Республики Таджикистан при условии сохранения широкого спектра отношений с Китаем, государствами Центральной и Южной Азии, Россией, международными организациями и другими партнёрами.

Наиболее перспективной представляется модель поэтапного взаимодействия, сочетающая консультационный и наблюдательный форматы, секторальную кооперацию и двусторонние договорённости с последовательным развитием внутренней экономической базы Таджикистана. Особое внимание следует уделить защите трудовых мигрантов, расширению производственной и экспортной базы, модернизации транспортной и энергетической инфраструктуры, цифровизации государственных и коммерческих процедур, развитию профессионального образования и созданию условий для привлечения инвестиций.

Таким образом, вопрос о возможном присоединении Таджикистана к ЕАЭС не должен решаться исключительно на основе краткосрочных экономических выгод либо внешнеполитических соображений. Это долгосрочный стратегический выбор, последствия которого затронут структуру внешней торговли, бюджетную систему, миграционную политику, промышленное развитие, инвестиционный режим и международное позиционирование республики. Оптимальной на данном этапе является политика последовательного сближения без предварительного отказа от других направлений международного сотрудничества. Такая модель позволяет одновременно сохранять пространство для самостоятельного принятия решений, получать практические преимущества от евразийской интеграции и наблюдать за дальнейшей трансформацией самого ЕАЭС. В конечном счёте эффективность этой стратегии будет определяться не формальным статусом Таджикистана в той или иной международной организации, а способностью государства использовать региональную интеграцию для решения собственных задач модернизации, диверсификации экономики, повышения благосостояния населения и укрепления долгосрочной геоэкономической позиции страны.

САЙИДЗОДА Зафар Шерали,

заведующий отделом СНГ

Института изучения проблем стран Азии и Европы  НАНТ,

доктор исторических наук,

государственный советник Республики Таджикистан

Литература и источники

1.     Договор о Евразийском экономическом союзе от 29 мая 2014 года.

2.     Евразийская экономическая комиссия. Официальные статистические и аналитические материалы по внешней и взаимной торговле, внутреннему рынку, трудовой миграции, цифровой повестке и интеграционным процессам.

3.     Reuters. Материалы о вступлении в силу соглашения о свободной торговле между ЕАЭС и Ираном, 2025.

4.     The Economic Times. Материалы о начале переговоров между ЕАЭС и Индией по соглашению о свободной торговле, 2025.

5.     Российский совет по международным делам. Аналитические материалы по развитию ЕАЭС и перспективам взаимодействия со странами Центральной Азии.

6.     Jamestown Foundation. Аналитические материалы о внутренних противоречиях и внешних вызовах Евразийского экономического союза.

7.     ISPI — Italian Institute for International Political Studies. Аналитические материалы о преимуществах и недостатках ЕАЭС для малых государств-участников.

8.     Eurasianet. Аналитические материалы по Центральной Азии, трудовой миграции и региональной политике.

9.     Mostafa G., Mahmood M. The Eurasian Economic Union: Evolution, challenges and possible future directions // Journal of Eurasian Studies. 2018. Vol. 9. Issue 2. P. 163–172.

10. MDPI, Journal of Risk and Financial Management. Исследования финансовых рисков и институциональной эффективности государств ЕАЭС.

11. Совет по внешней и оборонной политике Российской Федерации. Аналитические материалы по евразийской интеграции и позиции государств Центральной Азии.

*************************************************************