Аннотация. В данной научно-аналитической статье с позиций теории региональных комплексов безопасности и концепции стратегического хеджирования исследуются ключевые направления, механизмы и долгосрочные перспективы многоуровневого межгосударственного взаимодействия Российской Федерации, государств Центральной Азии и Республики Таджикистан в условиях фундаментальной трансформации современной системы международных отношений. Рассматривается эволюция нормативно-правовых и стратегических документов РФ, включая сравнительный политологический анализ Концепций внешней политики 2016 и 2023 годов, где пространство «Ближнего зарубежья» зафиксировано в качестве высшего геополитического приоритета Москвы. Особое внимание уделено геостратегическому значению Республики Таджикистан как южного форпоста коллективной безопасности Содружества Независимых Государств (СНГ) и Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). На основе анализа академической литературы и нормативно-правовых актов подробно раскрывается практика военно-технического сотрудничества, включающая дислокацию 201-й российской военной базы (до 2042 г.), функционирование Объединенной региональной системы противовоздушной обороны (ПВО) с комплексами С-300ПС и проведение совместных учений («Нерушимое братство-2025», «Барьер-2025», «Содружество Антитеррор-2025»). Исследовано экономическое, водно-энергетическое и гуманитарное измерение связности в контексте Национальной стратегии развития РТ до 2030 года и Национальной стратегии по предупреждению экстремизма и терроризма до 2040 года. Выявлены геополитические балансы в водно-энергетическом диалоге между странами верхнего и нижнего течений, а также обоснована роль формата «Центральная Азия - Россия» (6+1) как инструмента предотвращения вакуума безопасности. По результатам исследования сформулированы научно-практические рекомендации по адаптации механизмов ОДКБ, ШОС и СНГ к гибридным и технологическим вызовам XXI века.

Ключевые слова: международная безопасность, геополитика, Центральная Азия, Таджикистан, Россия, Концепция внешней политики, ОДКБ, Объединенная система ПВО, 201-я военная база, региональная интеграция, водно-энергетический диалог.

Введение. Современный этап развития системы международных отношений характеризуется фундаментальным сдвигом геополитических парадигм, нарастанием процессов многополярности и фрагментацией прежних институтов глобального управления. В терминах теории региональных комплексов безопасности Б. Бьюзена, Евразийский макрорегион переживает фазу интенсивной переконфигурации, при которой трансграничные риски одной страны мгновенно проецируются на стабильность сопредельных государств. Центральная Азия, находясь на пересечении важнейших транспортно-логистических, энергетических и военно-стратегических коммуникаций, выступает пространством столкновения интересов глобальных акторов. В этих условиях безопасность и экономическая устойчивость региона прямо определяют защищенность южных рубежей Российской Федерации и сохранность этнополитического баланса во всей Центральной Евразии.

Актуальность темы. Глубокая трансформация миропорядка находит отражение в документах стратегического планирования Российской Федерации. Сравнительный политологический анализ показывает принципиальный поворот во внешнеполитическом целеполагании Москвы: если в Концепции внешней политики РФ 2016 года иерархия региональных приоритетов открывалась развитием двустороннего и многостороннего сотрудничества с государствами СНГ, за которыми следовали Европа и США, то в обновленной Концепции внешней политики, утвержденной Президентом РФ В. В. Путиным 31 марта 2023 года, иерархия кардинально пересмотрена [3].

Первое место в системе приоритетов заняло «Ближнее зарубежье», за которым следуют Евразийский континент (Китайская Народная Республика, Индия), Азиатско-Тихоокеанский регион, Исламский мир, Африка к югу от Сахары, Латинская Америка, и лишь на завершающих (7-й и 8-й) позициях зафиксированы Европа и США [5]. Концепция 2023 года впервые вводит категорию «Русский мир» как культурно-цивилизационную общность, квалифицирует давление Запада как гибридную войну нового типа и прямо декларирует курс на снижение экономической зависимости от недружественных действий зарубежных акторов через развитие альтернативной платежной инфраструктуры и расчетов в национальных валютах [5]. В условиях обострения глобального соперничества взаимоотношения России со странами Центральной Азии, и в первую очередь с Республикой Таджикистан, приобретают характер безальтернативного стратегического союза.

Цель и задачи работы. Целью настоящего исследования является комплексный академический анализ механизмов, динамики и стратегических перспектив многоуровневого межгосударственного взаимодействия Республики Таджикистан, Российской Федерации и государств Центральной Азии перед лицом современных транснациональных рисков.

Для достижения поставленной цели решаются следующие задачи:

1.                     Оценить военно-политический потенциал российско-таджикского союза в контексте купирования угроз, исходящих с территории Афганистана, и защиты южных границ СНГ/ОДКБ.

2.                     Проанализировать нормативно-правовую основу и практическую реализацию соглашений в сфере противовоздушной обороны, включая создание Объединенной региональной системы ПВО РФ и РТ.

3.                     Систематизировать форматы многосторонней кооперации в рамках ОДКБ, ШОС и СНГ с акцентом на проведение совместных учений силовых структур и координацию спецслужб.

4.                     Раскрыть взаимосвязь экономической стабильности, водно-энергетического диалога и гуманитарного сотрудничества как фундамента социальной устойчивости региона.

5.                     Оценить стратегический потенциал формата «Центральная Азия - Россия» (6+1) как инструмента нейтрализации геополитических рисков и недопущения вакуума безопасности.

Геостратегическое значение Таджикистана. Республика Таджикистан занимает особый геостратегический ареал в Центральной Евразии. Имея протяженную государственную границу с Афганистаном (более 1300 км), Таджикистан исполняет роль южного форпоста Содружества Независимых Государств и Организации Договора о коллективной безопасности [12]. Страна принимает на себя первый удар транснациональных угроз - международного терроризма, религиозного экстремизма, трансграничной наркопреступности и нелегальной миграции. Позиционирование Таджикистана в качестве естественного барьера обусловливает необходимость постоянного укрепления его оборонного и институционального потенциала при поддержке ключевых союзников. Военно-политическая и социально-экономическая устойчивость Таджикистана выступает не просто локальным фактором государственного строительства, а фундаментальной предпосылкой сохранения регионального баланса сил.

Политика и безопасность: Таджикистан как ключевое звено региональной стабильности. Военно-политический союз России и Таджикистана представляет собой центральный элемент архитектуры неделимой безопасности в Центральной Азии. Фундаментом двусторонних отношений выступает Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи от 25 мая 1993 года [11], нормы которого последовательно адаптируются к гибридным вызовам XXI века.

Структурно-институциональная карта безопасности

Стратегический военный контур: 201-я Российская военная база в РТ (Соглашение от 2012 г., дислокация до 2042 г.).

Воздушно-космический контур: Объединенная региональная система ПВО РФ и РТ (Соглашение от апреля 2021 г., дежурство ЗРК С-300ПС с 2019 г., 50-км приграничная полоса).

Многосторонний институциональный контур: Военная составляющая ОДКБ (КСОР, Коллективные миротворческие силы), антитеррористические структуры (РАТС ШОС, АТЦ СНГ).

Противодействие внешним угрозам. Афганский фактор и охрана границ. Возврат к власти в Афганистане движения «Талибан» кардинально изменил конфигурацию рисков на южных рубежах Центральной Азии. Ключевую угрозу представляет риск попадания в руки радикальных группировок тяжелого вооружения, оставленного коалиционными силами, а также попытки применения беспилотных летательных аппаратов (БПЛА) и кустарных ракетных систем [10]. В ответ Душанбе реализует комплекс программных мер, базовой из которых выступает Национальная стратегия по предупреждению экстремизма и терроризма в Республике Таджикистан на период до 2040 года [8]. Законодательный каркас пресечения радикальных проявлений опирается на законы РТ «О борьбе с терроризмом» и «О борьбе с коррупцией» [8].

Роль 201-й российской военной базы. Ключевым материальным гарантом суверенитета Таджикистана является 201-я российская военная база - крупнейший зарубежный военный объект РФ, структурно входящий в состав Центрального военного округа [10]. История присутствия российских войск восходит к 1993 году, когда на базе 201-й мотострелковой дивизии были сформированы Коллективные миротворческие силы СНГ, сыгравшие решающую роль в прекращении гражданского противостояния в республике [11]. После расформирования миротворческих сил СНГ в 2000 году группировка была сохранена, а в 2012 году стороны подписали Соглашение о статусе и условиях пребывания базы на территории РТ до 2042 года [10].

Развитие Объединенной системы ПВО. Стратегическим шагом в укреплении южного фланга СНГ стало создание системы противовоздушной обороны. В 2000 году при финансовой и технической поддержке России (выделившей около 1 млн долларов) был сформирован первый таджикский дивизион ПВО, а с 2001 года боевые расчеты РТ регулярно проводят учебные стрельбы на российском полигоне «Ашулук» [10]. Новым качественным этапом стало подписание в апреле 2021 года двустороннего Соглашения о создании Объединенной региональной системы ПВО РФ и РТ, являющейся составной частью Объединенной системы ПВО государств – участников СНГ (основанной Соглашением от 10 февраля 1995 года) [10].

Структура управления системой четко распределена:

Координацию совместных действий войск региональных систем ПВО в Центральноазиатском регионе осуществляет главнокомандующий Воздушно-космическими силами ВС РФ.

Руководство личным составом осуществляет командующий войсками Центрального военного округа РФ.

Прямое управление войсками в границах отдельного района коллективной безопасности (территория и воздушное пространство РТ) возложено на командующего ВВС и ПВО Вооруженных сил Таджикистана [10].

Таблица 1. Состав и функции элементов Объединенной системы ПВО РФ и РТ

Как отмечают эксперты В. Мураховский и Д. Литовкин, интеграция радиолокационных средств и комплексов С-300ПС позволяет воссоздать единый центр управления, вынести рубежи обнаружения целей далеко на юг и осуществлять поставки вооружения Душанбе по льготным ценам внутреннего российского рынка.

Многосторонняя кооперация: институциональное взаимодействие и совместные учения

Многосторонняя кооперация в сфере безопасности базируется на синергии ОДКБ, ШОС и СНГ. Практическая выучка Коллективных сил отрабатывается в ходе регулярных маневров. В октябре 2025 года на полигоне Фахрабад в Таджикистане на заключительном этапе совместного оперативно-стратегического учения «Боевое братство-2025» проводятся командно-штабное учение с Миротворческими силами ОДКБ «Нерушимое братство-2025» и специальное учение с совместным формированием РХБ защиты и медицинского обеспечения «Барьер-2025» [4]. Подготовительные переговоры под руководством генерал-майора Илхомджона Хафиззода зафиксировали согласование составов национальных контингентов Белоруссии, Казахстана, Кыргызстана, России и Таджикистана [4]. Активная фаза этих маневров совмещена с заключительным этапом совместного антитеррористического учения компетентных органов государств – участников СНГ «Содружество Антитеррор-2025» [4].

Координация спецслужб. Оперативное взаимодействие органов безопасности осуществляется через Региональную антитеррористическую структуру ШОС (РАТС ШОС) и Антитеррористический центр СНГ (АТЦ СНГ). Системным форматом работы выступает проведение совместных Контртеррористических форумов и научно-практических конференций [4].

Таблица 2. Сравнительный анализ институциональных платформ безопасности

Таким образом, военно-политический союз и многоуровневая оборонная система создают фундаментальный каркас безопасности, без которого немыслимо социально-экономическое процветание региона.

Экономическое и энергетическое сотрудничество

Экономическая устойчивость и водно-энергетическая связность выступают важнейшим фактором снижения социальных рисков и пресечения причин радикализации населения. В концепции стратегического хеджирования экономическая интеграция с Россией и соседями по региону позволяет Таджикистану сбалансировать внешние шоки и обеспечить индустриализацию национальной экономики.

Торгово-экономические связи и инвестиции

Российская Федерация сохраняет статус ведущего торгового и инвестиционного партнера Таджикистана. Перевод взаимных расчетов на национальные валюты и формирование независимой платежной инфраструктуры напрямую соответствуют установкам Концепции внешней политики РФ 2023 года [5]. Прямые российские инвестиции концентрируются в промышленности и энергетике РТ. Флагманским проектом является Сангтудинская ГЭС-1, обеспечивающая существенную долю выработки электроэнергии в стране. Научно-техническое сопровождение экономических проектов осуществляется при участии филиала МГУ им. М. В. Ломоносова в г. Душанбе и Российско-Таджикского (Славянского) университета (РТСУ) [10].

Энергетическая связность и водно-энергетический диалог: балансировка интересов «верхнего» и «нижнего» течений

Гидроэнергетический потенциал Таджикистана выступает основой для формирования «зеленого» энергетического каркаса всей Центральной Азии. Однако ключевым геополитическим вызовом остается согласование интересов государств верхнего течения (Таджикистан, Кыргызстан), заинтересованных в накоплении воды для выработки электроэнергии в зимний период, и государств нижнего течения (Узбекистан, Казахстан), нуждающихся в воде для ирригации в летне-осенний сезон [8].

В этом контексте участие Российской Федерации (как через механизмы Евразийского банка развития (ЕАБР), так и в формате двустороннего диалога) играет роль стабилизирующего балансира. Российский капитал и технологическая экспертиза содействуют снятию конфликтного потенциала за счет модернизации инфраструктуры, оптимизации графиков сброса воды и выработки компромиссных компенсационных механизмов.

Соотнесение с Национальной стратегией

Масштабные энергетические инициативы напрямую увязаны с Национальной стратегией развития Республики Таджикистан на период до 2030 года (НСР-2030), нацеленной на ускоренную индустриализацию, обеспечение энергетической независимости и превращение страны в транспортно-логистический хаб [8].

Стратегические энергетические и инфраструктурные объекты:

1.                     Сангтудинская ГЭС-1. Геостратегический и социально-экономический эффект: обеспечивает бесперебойную базовую генерацию электроэнергии для внутренних потребностей Таджикистана, ликвидируя сезонный дефицит мощности и демонстрируя высокую эффективность российско-таджикского инвестиционного альянса.

2.                     Рогунская ГЭС. Геостратегический и социально-экономический эффект: превращает Таджикистан в крупнейшего экспортера «зеленой» энергии в Центральной и Южной Азии, обеспечивая при этом долгосрочное многолетнее регулирование стока рек в интересах устойчивого земледелия всех стран бассейна Аральского моря.

3.                     Проект CASA-1000. Геостратегический и социально-экономический эффект: соединяет энергосистемы Центральной и Южной Азии, формируя трансазиатский мост экспорта электроэнергии и укрепляя геоэкономическую связность Евразии.

Устойчивое экономическое развитие и энергетическая самодостаточность создают условия для гармонизации социальных процессов и эффективного управления человеческими ресурсами.

Социально-гуманитарное измерение и миграционные процессы

Гуманитарная сфера, образовательные обмены и регулирование миграции образуют фундамент «мягкой силы», определяя долгосрочный уровень доверия между обществами России и стран Центральной Азии.

Трудовая миграция: экономический эффект и нейтрализация гибридных рисков

Трудовая миграция выполняет важную функцию в обеспечении социальной стабильности. Денежные переводы формируют заметную часть ВВП Таджикистана, поддерживая домашние хозяйства. В свою очередь, таджикские трудовые ресурсы закрывают структурный дефицит кадров в строительстве, ЖКХ и сельском хозяйстве России. С политологической точки зрения, переход от стихийной миграции к прозрачным правовым механизмам нейтрализует попытки внешнего гибридного воздействия. Нелегальные каналы миграции нередко используются деструктивными силами для вербовки и инфильтрации радикальных элементов.

Переход к модели «интеграция до миграции»

Для минимизации социальных рисков осуществляется переход к организованному набору (оргнабору) работников. Модель «интеграция до миграции» предполагает довыездную языковую, правовую и культурную адаптацию граждан на территории Таджикистана. Правовой основой выступают Закон РТ «О правовом положении иностранных граждан в Республике Таджикистан» и сопутствующие двусторонние соглашения [8].

Гуманитарное и культурно-образовательное сотрудничество: статус русского языка

Русский язык в Таджикистане имеет конституционный статус языка межнационального общения. В республике функционируют школы с обучением на русском языке, возводятся новые совместные учебные заведения. Ведущими центрами науки и образования являются Российско-Таджикский (Славянский) университет (РТСУ) и филиал МГУ им. М. В. Ломоносова в г. Душанбе [10].

Историческое наследие дипломатической школы

Внешнеполитическая традиция Таджикистана имеет глубокую историческую преемственность. 12 мая 1944 года VII сессия Верховного Совета Таджикской ССР приняла Закон об образовании союзно-республиканского Народного Комиссариата Иностранных Дел (первый нарком - Али Алиевич Ахмедов). За прошедшие десятилетия дипломатическая служба прошла путь от республиканского ведомства до полноправного представительства суверенного государства в ООН (с 2 марта 1992 г.), СБСЕ/ОБСЕ (с 26 февраля 1992 г.), ОИК (с 1 декабря 1992 г.) и ОЭС (с 18 января 1993 г.). Общность дипломатической школы и историческая память остаются нематериальным активом союзничества [11].

Структура гуманитарного взаимодействия:

Правовой и миграционный блок: организованный набор, pre-departure адаптация, реализация Закона РТ «О правовом положении иностранных граждан».

Образовательный и языковой блок: конституционный статус русского языка, функционирование РТСУ, филиала МГУ в Душанбе и совместных средних школ.

Дипломатический и исторический блок: преемственность дипломатической школы с 12 мая 1944 г., опыт работы в ООН, ОБСЕ, ОИК, ОЭС и СНГ.

Гуманитарная общность выступает залогом совместного противодействия новым технологическим и информационным угрозам.

Вызовы и перспективные направления развития

Динамика геополитических процессов требует адаптации институтов взаимодействия к вызовам XXI века - гибридным войнам, кибератакам и климатическим изменениям.

Цифровизация и информационная безопасность

Развитие цифровых технологий сопровождается активизацией гибридных угроз. Эксперты фиксируют попытки применения технологий манипуляции сознанием, навязывания деструктивных установок и координации радикальных групп через социальные сети. В рамках Консультационного координационного центра ОДКБ по вопросам реагирования на компьютерные инциденты и РАТС ШОС выстраивается система мониторинга цифрового пространства и защиты критической информационной инфраструктуры [4]. Совместное противодействие киберугрозам выступает эффективным барьером против технологий «цветных революций».

Экология и климатическая повестка

Таджикистан является мировым лидером в продвижении водной и климатической повестки. По инициативе республики Генеральная Ассамблея ООН приняла резолюцию по объявлению 2025 года «Международным годом сохранения ледников», а также реализует Международное десятилетие действий «Вода для устойчивого развития» (2018–2028 гг.). Ледники Памира являются источником водных ресурсов всей Центральной Азии. Совместные исследования ученых России и стран региона направлены на выработку мер по предотвращению деградации водных экосистем [8].

Концептуализация формата «Центральная Азия - Россия» (6+1)

Диалоговый формат «Центральная Азия - Россия» (6+1) обладает высокой стратегической ценностью. В политологическом контексте данная платформа представляет собой не просто диалоговую площадку, а ключевой инструмент предотвращения вакуума безопасности и системный контраргумент попыткам внерегиональных сил (США, ЕС) продвигать альтернативные платформы (например, C5+1), нацеленные на искусственное отчуждение региона от России [3; 5]. Формат 6+1 позволяет гармонизировать интересы всех пяти центральноазиатских государств и РФ, синергируя процессы в рамках СНГ, ОДКБ и ЕАЭС на основе равноправия и уважения суверенитета.

Системный характер существующих вызовов требует подведения итогов исследования и формирования долгосрочного прогноза.

Заключение

Проведенный комплексный анализ позволяет констатировать, что стратегический союз Республики Таджикистан и Российской Федерации, а также углубление интеграции в Центральной Азии выступают безальтернативным фактором обеспечения суверенитета, безопасности и устойчивого развития региона.

В области политики и безопасности: приоритет «Ближнего зарубежья» в Концепции внешней политики РФ 2023 года подкреплен практическим функционированием 201-й РВБ (до 2042 г.), дежурством Объединенной системы ПВО (ЗРК С-300ПС) и отработкой боевого взаимодействия на учениях «Нерушимое братство-2025», «Барьер-2025» и «Содружество Антитеррор-2025».

В сфере экономики и энергетики: реализация гидроэнергетических проектов (Сангтудинская ГЭС-1, Рогунская ГЭС, CASA-1000) в сочетании с конструктивным водно-энергетическим диалогом обеспечивает баланс интересов стран верхнего и нижнего течений при регулирующей роли российского капитала и ЕАБР.

В гуманитарно-социальном измерении: переход к организованному набору мигрантов, поддержка статуса русского языка, деятельность РТСУ и филиала МГУ им. М. В. Ломоносова укрепляют «мягкую силу» и социальную устойчивость.

Прогноз и рекомендации

В процессе формирования многополярного миропорядка институциональная роль ОДКБ, ШОС и СНГ будет возрастать. Для повышения эффективности сотрудничества рекомендуется:

1.                     В военно-технической сфере: завершить полную практическую интеграцию сил Объединенной региональной системы ПВО РФ и РТ, расширить поставки современнейших цифровых систем связи и средств борьбы с БПЛА для пограничных войск РТ.

2.                     В сфере информационной безопасности: создать под эгидой ОДКБ и ШОС Объединенный центр мониторинга гибридных угроз и деструктивного контента в национальных сегментах сети Интернет.

3.                     В миграционной политике: ускорить развертывание в Таджикистане предвыездных центров оргнабора, совмещающих профессиональную подготовку, языковое тестирование и правовое консультирование.

4.                     В сфере экологии: активизировать выработку механизмов Евразийского водно-энергетического консорциума для привлечения инвестиций в сбережение ледниковых ресурсов Памира и модернизацию гидротехнических сооружений.

Список источников и литературы

1.   Военная доктрина Российской Федерации [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.kremlin.ru/supplement/461 (дата обращения: 12.10.2026).

2.   Дробот, Г. А. О Концепции внешней политики России 2016 года / Г. А. Дробот // Социально-гуманитарные знания. – 2017. – № 4. – С. 22–32.

3.   Батяев, Р. А. Концепции внешней политики Российской Федерации 2016 и 2023 годов: сравнительный анализ / Р. А. Батяев // Огарев-online. – 2024. – С. 1–5.

4.   В Таджикистане обсуждены детали учений «Нерушимое братство-2025» и «Барьер-2025» [Электронный ресурс] // Официальный сайт Организации Договора о коллективной безопасности. – 2025. – Режим доступа: https://odkb-csto.org/news/news_odkb/v-tadzhikistane-obsuzhdeny-detali-ucheniy-nerushimoe-bratstvo-2025-i-barer-2025/ (дата обращения: 12.10.2026).

5.   Концепция внешней политики Российской Федерации (утверждена Президентом Российской Федерации В. В. Путиным 31 марта 2023 г.) [Электронный ресурс] // Официальный сайт МИД РФ. – 2023. – Режим доступа: https://www.mid.ru/ru/detail-material-page/1860586 (дата обращения: 13.10.2026).

6.   Мальченков, С. А. Геостратегия России: внутренние и внешние приоритеты / С. А. Мальченков // Известия Российского государственного педагогического университета имени А. И. Герцена. – 2008. – № 26 (60). – С. 176–181.

7.   Подберезкин, А. И. Субъективные аспекты новой Концепции внешней политики России / А. И. Подберезкин // Обозреватель – Observer. – 2023. – № 4 (399). – С. 5–25.

8.   Официальный сайт Министерства иностранных дел Республики Таджикистан [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://mfa.tj/ (дата обращения: 12.10.2026).

9.   Стратегия национальной безопасности Российской Федерации от 02 июля 2021 г. [Электронный ресурс]. – Режим доступа: https://www.mid.ru/ru/foreign_policy/official_documents/1784948 (дата обращения: 10.10.2026).

10.                 Шарапов, О. М. Военно-техническое сотрудничество России и Таджикистана по формированию и развитию объединенной системы противовоздушной обороны / О. М. Шарапов // Постсоветские исследования. – 2024. – Т. 7, № 3. – С. 229–235.

11.                 Дипломатия Таджикистана (к 50-летию создания Министерства иностранных дел Республики Таджикистан) / под ред. Р. Алимова. – Душанбе : Шарки Озод, 1994. – 48 с.

12.                 Майтдинова, Г. М. Таджикистан в геополитической структуре Центральной Евразии в середине второго десятилетия XXI века : монография / Г. М. Майтдинова. – Душанбе : РТСУ, 2020. – 455 с.

13.                 Ганиев, Р. Г. Внешнеполитические и внешнеэкономические отношения государств Центральной Азии / Р. Г. Ганиев, Г. В. Коваленко. – Душанбе : Филиал МГУ им. М. В. Ломоносова в г. Душанбе, 2022. – 238 с.

ДАВЛИЁРОВА Сафаргул Тешаевна,

ведущий научный сотрудник Отдела

Содружества Независимых Государств

Института изучения проблем стран Азии и Европы

Национальной академии наук Таджикистана,

кандидат философских наук, доцент