Главный вопрос: «как Таджикистану конвертировать изменения в ШОС в конкретные национальные преимущества в 2027–2030 годах?»

О стратегических последствиях 26-го заседания Совета глав государств Шанхайская организация сотрудничества в Бишкеке и приоритетных направлениях политики Таджикистана в ШОС на 2027–2030 годы.

I. СИТУАЦИЯ

1. Бишкекский саммит как начало нового этапа развития ШОС

1 сентября 2026 года в Бишкеке состоялось 26-е заседание Совета глав государств ШОС. По итогам встречи было принято 28 документов, включая Бишкекскую декларацию, протокол о внесении изменений и дополнений в Устав ШОС, документы по вопросам безопасности и положения о новых специализированных механизмах. Председательство в Организации на 2026–2027 годы перешло к Пакистану.

Таким образом, значение Бишкекского саммита определяется не только расширением тематической повестки Организации, но и началом более глубокого институционального оформления уже накопленных политических договорённостей.

Особое значение имеют четыре процесса:

совершенствование правовой базы ШОС;

создание новых постоянных или специализированных механизмов безопасности;

продвижение ШОС Банка развития;

переход от общих деклараций к проектному сотрудничеству в транспорте, энергетике, промышленности и цифровой сфере.

При этом необходимо избегать завышенных оценок. ШОС пока не превратилась в полноценную экономическую или финансовую организацию, а Банк развития ещё находится на стадии формирования: после политического решения 2025 года продолжаются межгосударственные консультации по его параметрам и механизму функционирования.

Следовательно, Бишкекский саммит правильнее рассматривать как точку перехода от накопления инициатив к попытке создать инструменты их реализации.

2. Изменение характера ШОС

За 25 лет ШОС прошла путь от преимущественно политико-безопасностной структуры к многофункциональной евразийской платформе.

Сегодня в её повестке одновременно присутствуют:

безопасность;

борьба с терроризмом и наркотрафиком;

транспорт;

энергетика;

промышленная кооперация;

инвестиции;

цифровая экономика;

искусственный интеллект;

климат;

водная и продовольственная безопасность;

образование;

туризм;

гуманитарное сотрудничество.

При этом ШОС не следует рассматривать как потенциальную замену ООН или другим универсальным институтам.

Более реалистичная модель - многофункциональная региональная платформа, способная соединять политический диалог с конкретными проектами.

Это соответствует и официальной линии самой Организации, которая подчёркивает значение взаимодействия с ООН и её специализированными структурами.

Для Таджикистана такой формат предпочтителен: он позволяет одновременно взаимодействовать с различными центрами силы, не превращая членство в ШОС в необходимость геополитического выбора.

II. ОСНОВНЫЕ ОЦЕНКИ

1. Главный сдвиг - от декларационной к проектной ШОС

Ключевой вопрос ближайших лет будет заключаться не в том, сколько новых инициатив будет выдвинуто, а в том, сколько из них получит институциональное, финансовое и инфраструктурное воплощение.

Это особенно важно потому, что на Бишкекском саммите одновременно проявились несколько взаимосвязанных тенденций:

институционализация → финансирование → транспорт → цифровизация → безопасность.

Если эти элементы начнут работать как единая система, влияние ШОС на экономическую архитектуру Евразии существенно возрастёт.

Для Таджикистана это создаёт окно возможностей, но только при условии заранее подготовленной национальной позиции.

2. Экономическая повестка приобретает стратегическое значение

Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев предложил концептуальное видение «ШОС–2040: пространство общего развития», карту промышленной кооперации, практический запуск Банка развития ШОС и формирование портфеля региональных проектов в транспорте, энергетике, промышленности и цифровой инфраструктуре.

Это показывает важное изменение логики Организации:

ШОС постепенно пытается перейти от пространства политического согласования к пространству совместного производства, инвестиций, инфраструктуры и технологий.

Для Таджикистана это принципиально.

Если страна войдёт в новый этап только как политический участник, выгоды будут ограниченными.

Если же Душанбе заранее подготовит собственный пакет проектов и инициатив, ШОС может стать дополнительным инструментом развития.

III. ИНТЕРЕСЫ ТАДЖИКИСТАНА

1. Финансовый интерес: подготовиться к запуску Банка развития ШОС

Банк развития пока не является функционирующим финансовым институтом. Однако процесс его формирования продвигается: в 2026 году состоялись как минимум несколько раундов консультаций, в которых участвовали представители государств-членов и других заинтересованных стран.

Поэтому Таджикистану следует действовать до, а не после создания банка.

Необходимо сформировать:

Национальный портфель проектов ШОС

с разбивкой на:

транспорт;

энергетику;

водную инфраструктуру;

цифровую инфраструктуру;

промышленную кооперацию;

логистику;

климатическую адаптацию;

сельское хозяйство;

туризм.

Каждый проект должен иметь:

технико-экономическое обоснование;

региональный эффект;

потенциальных партнёров;

финансовую модель;

механизм возврата инвестиций;

соответствие национальным стратегиям.

Главная ошибка - ждать создания Банка развития, а затем начинать искать проекты.

К моменту запуска финансового механизма Таджикистан должен иметь уже готовую проектную «витрину».

IV. ТРАНСПОРТ - ПРИОРИТЕТ №1

Для Таджикистана транспортная связанность имеет не только экономическое, но и геополитическое значение.

Зависимость от ограниченного количества внешних маршрутов повышает уязвимость экономики.

Поэтому необходимо переходить от задачи:

«получить доступ к существующим коридорам»

к задаче:

«стать необходимым звеном нескольких региональных транспортных систем».

Президент Узбекистана предложил создание Совета по интеграции железнодорожных сетей государств ШОС и координацию национальных транспортных систем.

Для Душанбе это означает необходимость добиваться включения таджикских маршрутов в более широкую архитектуру:

Китай → Центральная Азия → Таджикистан → Афганистан → Пакистан / Иран → Южная Азия и Ближний Восток.

При этом необходимо избегать чрезмерной ориентации на один маршрут.

Стратегическая цель:

создание для Таджикистана нескольких взаимодополняющих транспортных выходов, а не одного «главного коридора».

V. ВОДА + ЭНЕРГЕТИКА + КЛИМАТ + ИИ

Это направление может стать наиболее сильной собственной нишей Таджикистана в ШОС.

Узбекистан предложил разработать Программу технологического сотрудничества в сфере водной и энергетической эффективности до 2035 года. Одновременно на повестку выдвигаются искусственный интеллект, цифровизация и прогнозирование рисков.

Для Таджикистана существует возможность объединить четыре уже существующих направления:

водные ресурсы → ледники и климат → гидроэнергетика → ИИ.

И вывести их на новый уровень:

ИИ для прогнозирования водных ресурсов;

ИИ для управления гидроэнергетическими системами;

ИИ для мониторинга ледников;

ИИ для раннего предупреждения природных рисков;

цифровые модели бассейнов рек;

климатическое прогнозирование.

Это значительно сильнее, чем просто заявлять о необходимости «развивать ИИ».

Таджикистан может предложить ШОС конкретную технологическую специализацию, связанную с собственными сравнительными преимуществами.

VI. ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ КАК НОВОЕ НАПРАВЛЕНИЕ ДИПЛОМАТИИ

31 августа 2026 года Генеральная Ассамблея ООН по инициативе Таджикистана провозгласила начиная с 2027 года 31 августа Международным днём безопасного, защищённого и заслуживающего доверия искусственного интеллекта.

Это создаёт для Душанбе совершенно новую дипломатическую возможность.

Но её необходимо правильно использовать.

Целью не должно быть просто ежегодное проведение мероприятий.

Необходимо превратить международный день в постоянную платформу практического сотрудничества.

Предлагаемая конструкция:

ООН - глобальные нормы и международный диалог;

ШОС - региональные механизмы и практические проекты;

Таджикистан - площадка, экспертиза, кадры и пилотные решения.

Особенно перспективно объединить эту повестку с созданием региональной инфраструктуры ИИ в Душанбе.

В 2026 году уже началась реализация проекта регионального центра искусственного интеллекта и IT Hub в Душанбе, ориентированного на образование, исследования, инновации, подготовку кадров и международное сотрудничество.

Таким образом, появляется возможность создать цепочку:

международная инициатива → региональная площадка → национальная инфраструктура → конкретные проекты.

VII. ЦИФРОВОЙ СУВЕРЕНИТЕТ

Предложение Узбекистана о создании открытого многоязычного корпуса данных ШОС заслуживает особого внимания.

Для Таджикистана это не только технологический вопрос.

Это вопрос:

присутствия таджикского языка в ИИ;

сохранения цифрового культурного наследия;

развития национальных языковых моделей;

подготовки специалистов;

создания собственных наборов данных;

формирования цифровой независимости.

В этом контексте Душанбе следует выступить не просто сторонником многоязычного корпуса, а инициатором таджикского языкового и культурного сегмента такого проекта.

VIII. АФГАНИСТАН: БЕЗОПАСНОСТЬ ПЛЮС ЭКОНОМИКА

Афганский фактор объективно повышает стратегическую значимость Таджикистана внутри ШОС.

Однако подход только через безопасность будет недостаточным.

Необходимо продвигать комплексную формулу:

граница + наркотики + терроризм + транспорт + энергетика + торговля + гуманитарное взаимодействие.

Особое значение приобретает создаваемый в Душанбе Антинаркотический центр ШОС.

В 2026 году именно таджикская сторона председательствовала в экспертной работе по подготовке положения об Исполнительном комитете этого центра, а Бишкекский саммит утвердил соответствующие положения.

Это даёт Душанбе возможность постепенно формировать специализацию города как одного из центров ШОС по афганскому и антинаркотическому направлениям.

IX. ИНТЕРЕСЫ ТАДЖИКИСТАНА: СВОДНАЯ ТАБЛИЦА

X. РИСКИ

1. Риск декларативности

Главная опасность - повторение ситуации, когда большое количество инициатив не превращается в работающие механизмы.

Вероятность: высокая.

Ответ: требовать для каждой поддерживаемой инициативы дорожную карту, ответственный орган, сроки и источник финансирования.

2. Риск конкуренции между инициативами государств

Узбекистан активно формирует экономическую, транспортную и технологическую повестку ШОС. Китай обладает значительными технологическими и финансовыми ресурсами. Россия сохраняет сильные позиции в сфере безопасности. Пакистан получает председательство на 2026–2027 годы.

В результате существует риск, что Таджикистан окажется преимущественно поддерживающей стороной, а не самостоятельным генератором инициатив.

3. Риск перегрузки повестки

Одновременное продвижение десяти–пятнадцати направлений может привести к тому, что ни одно из них не станет действительно таджикским брендом.

Поэтому необходим принцип:

не максимальное количество инициатив, а 3–5 направлений, в которых Таджикистан способен предложить уникальный вклад.

4. Риск технологической зависимости

Цифровизация без собственной инфраструктуры, кадров и данных может увеличить, а не уменьшить зависимость.

Технологический суверенитет требует:

данные → вычислительные мощности → специалисты → алгоритмы → инфраструктура → стандарты.

5. Риск чрезмерной геополитизации ШОС

Если Организация будет восприниматься преимущественно через призму глобальной конкуренции крупных держав, пространство для самостоятельной политики малых и средних государств сократится.

Таджикистану выгоднее поддерживать практический, открытый и не-блоковый характер ШОС.

XI. СЦЕНАРИИ 2027–2030 ГОДОВ

Сценарий А. «Инерционный»

ШОС продолжает принимать декларации и создавать отдельные механизмы, однако крупные финансовые и инфраструктурные инструменты развиваются медленно.

Последствия для Таджикистана:

ограниченный доступ к новым финансовым ресурсам;

сохранение транспортной уязвимости;

рост технологического разрыва;

Душанбе остаётся главным образом участником, а не инициатором.

Вероятность: средняя.

Сценарий B. «Практическая ШОС»

Банк развития получает рабочую архитектуру, формируется проектный портфель, усиливается транспортная и цифровая кооперация.

В этом случае Таджикистан получает возможность существенно расширить участие в региональных проектах.

Условие успеха:

Душанбе должен прийти к этому этапу с готовыми проектами, а не начинать подготовку после появления финансового инструмента.

Вероятность: средняя/высокая.

Сценарий C. «Технологическая ШОС»

ИИ, цифровая инфраструктура, данные, вычислительные мощности и цифровая безопасность становятся самостоятельным ядром сотрудничества.

В этом случае появляется новое разделение ролей:

Китай - технологии и инфраструктура;

другие крупные государства - рынки и компетенции;

Центральная Азия - пространство применения;

Таджикистан - специализированные решения в области воды, климата, горных территорий и цифровой инклюзии.

Для Душанбе это наиболее интересный сценарий.

Сценарий D. «Фрагментация»

Геополитические противоречия между крупными державами усиливаются, а ШОС становится преимущественно политической площадкой.

Экономические проекты замедляются, финансовые механизмы развиваются ограниченно.

В этом случае Таджикистану необходимо:

не отказываться от ШОС, но избегать чрезмерной зависимости от неё и параллельно развивать связи через:

ООН;

международные финансовые институты;

двусторонние механизмы;

региональные форматы Центральной Азии;

другие международные организации.

XII. РЕКОМЕНДАЦИИ

1. Утвердить «Пакет приоритетов Таджикистана в ШОС–2030»

Документ должен определить 5 основных направлений:

вода + климат + ИИ;

энергетика;

транспорт;

цифровизация и ИИ;

безопасность + Афганистан + наркотрафик.

Все остальные инициативы должны рассматриваться через призму этих пяти приоритетов.

2. Создать межведомственный механизм «ШОС–2030»

Предлагается сформировать при Правительстве межведомственную рабочую группу с участием:

МИД;

Министерства экономического развития и торговли;

Министерства энергетики;

Министерства транспорта;

профильных органов по цифровизации;

финансового блока;

силовых и правоохранительных структур;

научно-образовательных учреждений.

Задача - не обсуждать ШОС вообще, а готовить конкретные решения и проекты.

3. Сформировать Национальный портфель проектов ШОС

До конца 2027 года подготовить не менее 10–15 проектов, из которых 5–7 должны иметь готовые ТЭО и финансовые модели.

Особый приоритет:

транспорт;

энергетика;

цифровая инфраструктура;

водные технологии;

климат;

логистика.

4. Продвигать Душанбе как один из специализированных центров ШОС

Не пытаться конкурировать с Ташкентом, Пекином, Москвой или другими центрами по всем направлениям.

Вместо этого закрепить за Душанбе несколько ниш:

Душанбе:

антинаркотическое сотрудничество + Афганистан + горные территории + вода + климат + безопасный ИИ.

Это даст Таджикистану собственную институциональную нишу.

5. Инициировать программу «AI for Mountains, Water and Climate»

Предложить ШОС региональную программу, объединяющую:

мониторинг ледников;

прогнозирование водности;

управление гидроэнергетикой;

раннее предупреждение чрезвычайных ситуаций;

климатическое моделирование;

дистанционный мониторинг горных территорий.

Это может стать первой крупной международной инициативой Таджикистана в сфере прикладного ИИ.

6. Использовать 31 августа как ежегодную дипломатическую платформу

После провозглашения Международного дня безопасного, защищённого и заслуживающего доверия ИИ необходимо заранее подготовить международную архитектуру его проведения.

Предлагается:

Душанбе - ежегодный региональный форум;

Нью-Йорк - глобальная дипломатическая составляющая;

ШОС - практическая региональная составляющая.

Так формируется единая линия:

«Душанбе - Нью-Йорк - ШОС».

7. Создать таджикский сегмент многоязычного корпуса данных ШОС

Предложить:

национальный корпус таджикского языка;

цифровой корпус исторических и культурных материалов;

специализированные научные датасеты;

наборы данных по воде и климату;

языковые ресурсы для ИИ.

Это позволит связать цифровизацию с культурным и языковым суверенитетом.

8. Подготовить «Афганский пакет ШОС»

Таджикистану целесообразно выступить с комплексным предложением:

безопасность + наркотики + граница + энергетика + транспорт + гуманитарное взаимодействие + экономика.

При этом любые экономические проекты должны сопровождаться оценкой безопасности.

9. Использовать председательство Пакистана в ШОС

Пакистанское председательство проходит под девизом «Turning Vision into Action: Connectivity, Innovation and Shared Prosperity».

The Shanghai cooperation organisation

Это практически совпадает с интересами Таджикистана.

Поэтому Душанбе целесообразно уже в начале председательства предложить Исламабаду совместную повестку:

Connectivity + Innovation + Water + Energy + Afghanistan.

XIII. РЕКОМЕНДАЦИИ СТАТУСОМ НИЖЕ

В течение 6 месяцев:

1. Провести аудит всех действующих и предлагаемых механизмов ШОС с точки зрения национальной выгоды.

2. Составить карту транспортных проектов Таджикистана, потенциально имеющих региональное значение.

3. Подготовить предварительный список проектов для Банка развития ШОС.

4. Создать межведомственную рабочую группу по AI + Water + Climate.

5. Подготовить таджикскую позицию по открытому многоязычному корпусу данных ШОС.

6. Определить перечень мероприятий 2027 года вокруг Международного дня безопасного ИИ.

7. Подготовить концепцию ежегодного Душанбе-форума ШОС по безопасному ИИ, воде и климату.

XIV. КЛЮЧЕВОЙ СТРАТЕГИЧЕСКИЙ ВЫВОД

Бишкекский саммит не следует оценивать как простое расширение повестки ШОС.

Его потенциальная значимость заключается в другом:

ШОС начинает искать механизмы превращения политического потенциала в финансовые, инфраструктурные, технологические и институциональные инструменты.

Для Таджикистана это создаёт редкое сочетание возможностей.

С одной стороны, страна обладает ограниченными финансовыми, технологическими и демографическими ресурсами и не может конкурировать с крупнейшими государствами ШОС по масштабу.

С другой - у неё есть несколько направлений, где она обладает реальным дипломатическим и географическим преимуществом:

вода;

ледники;

гидроэнергетика;

горные территории;

Афганистан;

антинаркотическое сотрудничество;

безопасный ИИ;

региональная цифровизация.

Поэтому стратегически правильная линия состоит не в попытке сделать Таджикистан «центром всего», а в превращении страны в незаменимого участника нескольких конкретных направлений.

XV. ФОРМУЛА СТРАТЕГИИ НА 2027–2030 ГОДЫ

Предлагаемая конструкция может быть сведена к одной формуле:

ООН → нормы

ШОС → региональные механизмы

Таджикистан → инициативы и проекты

Душанбе → площадка

2027–2030 → практическая реализация

Иными словами, международное признание таджикской инициативы по безопасному ИИ должно стать не конечным дипломатическим результатом, а началом новой цепочки:

международная инициатива → региональное лидерство → национальная инфраструктура → технологии → кадры → инвестиции → экспорт компетенций.

В этом контексте 2027–2030 годы могут стать для Таджикистана периодом перехода от дипломатии инициатив к дипломатии проектов.

Именно это, а не само количество принятых на саммитах деклараций, должно рассматриваться как главный критерий эффективности политики Таджикистана в ШОС.

Итоговая рекомендация: Таджикистану целесообразно уже в 2026–2027 годах перейти к формированию собственной «Повестки ШОС–2030», ограниченной несколькими измеримыми приоритетами, с закреплением за каждым направлениями конкретного государственного органа, проекта, партнёров, источника финансирования и ежегодного показателя результата.

Короткая формула для читателя

Бишкек изменил не столько масштаб, сколько логику ШОС: Организация пытается перейти от пространства договорённостей к пространству механизмов и проектов. Для Таджикистана задача состоит в том, чтобы не раствориться в чужих инициативах, а занять собственные ниши - вода, климат, гидроэнергетика, безопасный ИИ, цифровизация, Афганистан и антинаркотическая безопасность - и связать их с транспортом и финансированием. В этом случае ШОС становится для Душанбе не только площадкой дипломатического участия, но и инструментом развития.

РАХМОНОВ Бахтиёр Шарифович,

Почётный профессор

Университета инноваций и цифровых технологий Таджикистана,

Начальник отдела оборонной безопасности Аппарата

Совета безопасности Республики Таджикистан (2003-2012 гг.).